«И я бы мог». Гид по новой выставке, посвященной Пушкину и декабристам
С 1 июля многие московские музеи вновь открывают свои двери для посетителей. Среди них и Государственный музей А.С. Пушкина, где к 195-летию восстания декабристов открылась уникальная выставка.
Тайна не дописанной Пушкиным фразы, его юношеская влюбленность в будущую супругу Сергея Волконского и проводы жен декабристов, на которых поэт впервые прочитал одно из своих самых известных стихотворений.
Новая выставка Государственного музея А.С. Пушкина «Во глубине сибирских руд» рассказывает о том, как судьбы декабристов отразились на настроениях и творчестве поэта, знакомого со многими мятежниками. Пять историй, которые хранят экспонаты музея, — в совместном материале mos.ru и агентства «Мосгортур».
Стихи и рисунки
«Во глубине сибирских руд» — одно из самых известных стихотворений Пушкина. Написанное в конце декабря 1826 — начале января 1827 года и не изданное при жизни поэта, оно все же сразу получило известность. Гордые строки имели хождение в списках — то есть в рукописном виде. Они вдохновили декабриста Александра Одоевского на ответное стихотворение «Струн вещих пламенные звуки», написанное в читинском остроге. Там есть строка «Наш скорбный труд не пропадет» — ответ на пушкинское «Не пропадет ваш скорбный труд». Впрочем, в историю стихотворение Одоевского вошло благодаря другой строке — «Из искры возгорится пламя», — ставшей пословицей.
Два текста, размещенные друг напротив друга в первом зале, задают тон всей экспозиции. Рядом — воспроизведения рукописей вольнолюбивых стихов Пушкина, на полях которых он рисовал профили своих знакомых декабристов. Среди веселых рисунков есть и страшные: виселицы с пятью повешенными. Их Пушкин делал, мысленно возвращаясь к казни лидеров мятежа. «Уос Р. П. М. К. Б.» — подписал он один из рисунков. В аббревиатуре скрывается фраза: «Услышал о смерти Рылеева, Пестеля, Муравьева-Апостола, Каховского, Бестужева-Рюмина».
А.С. Пушкин. Лист рукописи поэмы «Полтава» с изображением казненных декабристов. Воспроизведение
Несмотря на то что казнили декабристов без большого скопления публики, подробности скоро стали известны. Пушкин в то время находился в ссылке в Михайловском, но, несомненно, детали казни достигли и его. Один из рисунков поэта с пятью повешенными, датированный ноябрем 1826 годом, содержит неоконченную надпись, в которой многие исследователи видят фразу «И я бы мог, как шут, ви...» (вторая версия — «И я бы мог, как шут на...»). Очевидно, это размышление Пушкина о том, что могло с ним случиться, если бы он оказался на Сенатской площади 14 декабря.
Сын Наполеона»
«Мы были дети 1812 года. Принести в жертву все, даже самую жизнь, ради любви к отечеству, было сердечным побуждением. Наши чувства были чужды эгоизма. Бог свидетель тому…». Это высказывание отправленного в Сибирь Матвея Муравьева-Апостола, родного брата казненного Сергея, раскрывается в зале, где представлены гравюры с изображениями сражений и событий Отечественной войны и заграничных походов русской армии, участниками которых было большинство заговорщиков.
Во время пребывания в Европе многие молодые офицеры прониклись либеральными идеями. Участие в таком грандиозном событии, как война с Наполеоном, заставило их ощутить себя людьми, творящими историю.
На выставке братьям Муравьевым-Апостол посвящен небольшой блок материалов, среди которых ордена Матвея, портмоне, вышитое его сестрой и отправленное в Сибирь. Здесь же представлен ценный портрет Сергея кисти неизвестного художника XIX века.
Будучи сыновьями дипломата, братья получали образование в Париже, где однажды состоялась их встреча с Наполеоном. Французский император выделил из группы учащихся одного из будущих лидеров восстания декабристов. Этот случай описала хорошая знакомая семейства, графиня Софья Капнист:
«Сергей Муравьев-Апостол… ростом был не очень велик, но довольно толст; чертами лица и в особенности в профиль он так походил на Наполеона I, что этот последний, увидев его раз в Париже в политехнической школе, где тот воспитывался, сказал одному из приближенных: “Кто скажет, что это не мой сын?”»
До 13 лет юноша не знал русского языка, а в 15 уже воевал в действующей армии против своих вчерашних учителей. Впоследствии он стал одним из руководителей Южного общества, а смертный приговор Сергею Муравьеву-Апостолу был вынесен за его роль в восстании Черниговского полка, поднятом через пару недель после событий на Сенатской площади.